Истории

Перезагрузка




Некоторое время назад контора, дававшая мне хлебушко с масличком, стала вдруг трещать по швам. Пришлось искать новое место для оплачиваемого ничегонеделанья. Хедхантерс, джоб-ру, старые связи, вся хуйня. С работой сейчас туго, с зарплатой – еще туже. Однако, при должном старании, в тонне говна обязательно отыщется жемчужина. Твоя жемчужина.

Начальник отдела в филиале банка «Сосьете женераль» – вот что мне подходит, решил я после месяца поисков. Смущало, что первое слово в названии может оказаться глаголом, однако предлагаемая зарплата позволяла закрыть глаза на подобные мелочи. Скилы и опыт соответствовали требуемым, но в конторе настоятельно приветствовалось знание французского. Мой же "читаю и перевожу со словарем" английский и явно переросточный возраст на фоне молодых и борзых офисных мальчиков отнюдь не давали форы. Скрепя сердце я полез в интернет искать объявления об обучении лягушатническому прононсу.
Собеседование в банке было назначено через неделю, и максимум, чем мне светило блеснуть к этому сроку – «май нейм из васья» и «ай лив ин раша», прогнусавленные на языка Дюма, отца и сына. При этом я упрямо продолжал слать свои резюме пачками направо и налево, ибо количество, как известно – в качество.

С Димасом Бехтеревым мы встретились на стоянке перед престижным офисным зданием в центре города, куда я подъехал, чтобы занести анкету в одну из гнездившихся там контор. Он вылез из новенькой, муха не еблась, Тойоты «Прадо», бегло мяуча в телефон на каком-то восточном наречии. Заметив меня, садящегося в чумазый, переваливший за третью сотню фокус, мой одноклассник сотворил, продолжая трещать, неотразимую голливудскую улыбку и сделал жест рукою - мол подожди. Не в моей ситуации отваливать после таких приглашений. К тому же любопытно.
Год назад я видел его загибающимся торчком с дорогами от запястий до подмышек, теперь же он весь лоснился, как персидский кот перед выставкой. Сели в кафе, он угощал. После обязательных - кто где, кого и как, Бехтерев не стал тянуть волынку и сразу перешел к делу.
- Удивлен? Думал небось, что я уже ласты склеил?
- Ну не без того.
- Да я и сам до сих пор удивляюсь. Знаешь, кем я теперь работаю?
- Кем?
- Нет, не генеральным дилером по ЮФО - он идиотски заржал - руковожу языковым
центром.
Я сделал брови домиком. На фоне Бехтерева я в школе выглядел полиглотом.
- Серьезно, без шуток. Ты ж слышал наверно байки про то, как люди в состоянии глубокого гипноза вспоминают многое из того, что считают забытым? А некоторые даже говорят на языках, которых никогда раньше не знали? Так вот - он откинулся на спинку стула - это не пиздежь. Более того, мы научились под гипнозом включать у человека области забытых знаний, в частности знания языков.
- Все ясно - гербалайф, пылесос кирби, аум сенрикё - подумал я и начал прощаться.
- Да погоди ты. - попытался он меня задержать. Я не свидетель Иеговы и не Лёня Голубков. У меня серьезный бизнес. Я снимаю целый этаж в этом здании. Знаешь, какая тут аренда? Для однодневного лохотрона можно было бы и попроще найти. Хочешь - пойдем, я тебе все покажу. Не боись, на цепь не посадим, почку в залог не попросим.
Офис действительно поразил своей помпезностью. Металлоискатель на входе, охранник "Оставьте, пожалуйста, здесь свой телефон, а также фотоаппарат и средства видеозаписи, если они у Вас есть". Паркет, мрамор, дорогая мебель. В кабинете Бехтерева,
выполненном в английском стиле, можно было бы экранизировать, не выходя, всего Шерлока Холмса вместе с доктором Ватсоном.
- У нас все очень просто - поведал он, плюхнувшись в шикарное кожаное кресло и театрально закинув ноги на стол - мы погружаем пациента в состояние глубокого гипноза, выясняем, какие языки он может вспомнить и только после этого заключаем договор. Предоплата - 10 %. Затем, после оформления всех юридических формальностей, включая подписку о неразглашении - ты ведь понимаешь – мы собственно производим процедуру так называемого включения. Это недолго, несколько минут. Если все прошло удачно - клиент оплачивает остаток, если нет - мы возвращаем задаток. Пока еще возвратов не было. Побочных эффектов тоже.
- При этом - учти - ты знаешь язык на уровне родного, включая произношение и словарный запас. Вот только то, какой диалект и какой эпохи тебе достанется - это от нас не зависит, тут уж как говорится - против кармы не попрешь.
- У меня например - америкэн инглиш 50-х годов 20-го века с техасским акцентом, северный диалект китайского, язык индейского племени шеванезов и классическая латынь времен Овидия. Кроме того, вместе с языком ты вспоминаешь реалии и предметную область соответствующей эпохи. Так что подумай. Я тебе всё за 50% сделаю.
- И сколько же это будет со скидкой? - я действительно уже начал проявлять интерес, в глубине души понимая, что именно так и работают умелые шарлатаны.
- Три килобакса. Это дикий демпинг, учитывая качество услуги.
Ладно, вроде люди не чужие - прикинул я - да и с первой зарплаты в новой должности все вложения вернутся.
- Хорошо, давай. Только если наебешь - ты меня знаешь!
В восьмом классе, за школой, я как помнится, навалял ему нехило.
- Леночка! Комплект, пожалуйста - нажал Бехтерев кнопку селектора, и в кабинет вплыла юристка с чумовыми сиськами. Заглядывая в такой вырез, подпишешь что угодно. Работа с клиентом в этой конторе налажена на 5 с плюсом.
Минут через двадцать, в течение которых я, нервно потея, вычитывал договор и приложения, Димас провел меня в соседний кабинет с огромным кожаным диваном и плотными бордовыми шторами. Здесь уже ждал гипнотизер - мужчина в очках лет 60-ти.
- Ты не переживай, у нас все под контролем - кивнул мой одноклассник на две камеры слежения в углах комнаты. Я тебе потом покажу запись сеанса, сам увидишь. Ржака!.
Еще через час я подписал договор, просмотрев видеозапись, на которой я, полулежа на диване, бегло картавил с закрытыми глазами.
После оформления бумаг, не откладывая в долгий ящик, меня провели в следующий кабинет и произвели сканирование головного мозга на чудовищном, как в кино, аппарате. После обработки и анализа - еще в течении часа - результатов, я был допущен в святая святых – кабинет «изучения» языка. Там меня усадили в космического вида кресло, зафиксировав конечности и грудную клетку мощными ремнями. Голову закрепили отдельно, зафиксировав в нескольких точках специальными струбцинами. Так надо. Затем появился уже знакомый гипнотизер и я отключился.

***
Scheisse! Такой чудовищной головной боли я не испытывал никогда. Она пульсировала изнутри и отчаянно сверлила черепные кости снаружи. Волны тошноты приходили одна за одной. С трудом откатив тяжелые, как канализационные люки, веки я из последних сил навел фокус и уперся взглядом в трагически озабоченное ебало Бехтерева.
- Очнулся? ну слава богу. Он трижды перекрестился - Лежи, не шевелись. у тебя сотрясение. Я сейчас все расскажу по порядку.
- Ты ж помнишь меня пару лет назад, на что я был похож? Сторчался, из дому все продал. таскался где-то, ночевал на каких-то хатах. Все в дыму. Пиздец короче. Меня сажали пару раз, потом выпускали - надо ж на ком-то показатели делать. А однажды нас загребли всей хатой и отмудохали в отделении до потери сознания. Последнее что помню - как уебали резиновой дубинкой по голове.

- Короче, когда я очухался, то начал выступать на ментов, требовать адвоката, телефон, еще чего-то. Они приохуели, глаза на лбу, смотрят - молчат. Я только потом понял, что орал по-английски. С моим то языковым кретинизмом. И торчать я перестал с того дня. Такой вот волшебный случай исцеления. Но я в чудеса не верю, начал копать эту тему… Ладно, это долго рассказывать… В общем пришел к тому, что имею.

- А с тобой небольшая накладка получилась. Ты под гипнозом выявил знание двух десятков языков, половину из которых мы даже не опознали. Это редкость, обычно не более пяти. Я тебе сразу не сказал - бизнес, пойми. Так вот, есть такая сложность - чем больше языков, тем более точно нужно воздействовать на кору головного мозга. В общем, Витя немного промахнулся.
- Что за Витя? - прохрипел я пересохшим ртом.
Ну ты понимаешь - тут работа ювелирная: нужно попасть в определенную точку на черепной коробке, под определенным углом, с нужной скоростью. А Витя профессионал, 15 лет дубинкой машет. Это тот мент, который меня вылечил и выучил.
- Какой блядь дубинкой? - я ощупал голову и убедился, что она представляет собой сплошную гематому.
- Так я же тебе говорил, ПР-73, палка резиновая, 73 кг на квадратный сантиметр, это очень важно.
- Так вы что, по голове бъете?
- Ну а по чем же, наивный ты человек, по жопе что-ли? Это наше ноу-хау. Вот видишь, я тебе все рассказал, по старой дружбе.
- Погодь - опухшие извилины отказывались соображать - я что-то не могу вспомнить ни слова по французски.
- Правильно, я же не договорил. Витя немного промахнулся и ударил не совсем туда. Когда тебя отвязали, ты заорал "юде, юде" и начал пиздить Бориса Марковича, нашего гипнотизера. Лягался, кусался, кричал «хайль Гитлер!», за кобуру хватался, которой нет. Насилу скрутили. Подумали, что такой немецкий нам не нужен и решили его выключить, вот. А поскольку раньше этого никогда не делали, то с первого раза не получилось. Ну теперь уже все в порядке. Через неделю тебя выпишут из реанимации, попробуем еще раз. Я гарантирую, все будет зашибись.
- Короче, ты просто навалял мне пиздюлей по старой дружбе, за мои же деньги. И собираешься сделать это еще раз? Leck mich am Arsch!
Хитрожопая скотина! Как же я раньше не замечал у него этих вывернутых губок, этих глазок навыкате, этих черных вьющихся волосиков. Ах ты жидовская морда!
- Да ты не бойся. . .
Откуда только взялись силы – я вскочил с кровати. Вековым чутьем уловив мой порыв, Бехтерев пулей слетел со стула и рванул к выходу. Куда там! Крашеный-перекрашеный, тяжеленный больничный стул с размаху влетел ему в темя. Получив дополнительный импульс, холёное иудейское тело с грохотом врезалось в торец полуоткрытой двери, строго по методике EuroNCAP, с 40-процентным перекрытием. Погасив энергию столкновения за счет деформации мягких тканей, оно, уже бездыханным, отлетело назад, закатив глаза, вывалив язык и пустив технологические жидкости. Швайне. Проверив пульс и брезгливо ощупав мятую бехтеревскую морду, я убедился, что надежно спроектированный силовой каркас черепа почти не пострадал. Честные 5 звезд. Живучая тварь. Переступив через поверженного врага я, пошатываясь, потащился домой, подальше от этого дурдома.

***

Витя нашел меня на следующий день. На удивление, не избил. Более того – обращался крайне корректно и уважительно. Поведал, что обнаружил Бехтерева через час после моего ухода, в сознании, обоссаным, обосраным и плачущим. Сейчас он идет на поправку: кормится из соски, агукает, ищет грудь у санитарок. Ходит, как полагается, под себя. По словам врачей, его развитие соответствует новорожденному.
- Ты представляешь – со свистом жестикулировал передо мной Витя волосатыми сардельками пальцев – какие открываются перспективы! Это же полнейшая перезагрузка личности! Мы преступников на пожизненном держим, поим, кормим. А тут – ебанул стульчиком – и получай родина нового гражданина. Воспитывай, как хочешь.

Короче, ни в какой банк я не пошел. Открыли мы с Витей филиал языкового центра, где проводим эксперименты по перевоспитанию неперевоспитуемых. Он поднял старые связи, мы получили приличные гранты, не без откатов, понятно. Сняли офис, наняли секретаршу и десяток очкариков - лаборантов.
Бехтерев взрослеет. Прошел только год, а он уже читает, высунув язык пишет, наизусть декламирует Мойдодыра. Вечерами, правда дрочит и тайком покуривает. В общем, славный карапуз. Мы возим его по конференциям и симпозиумам, все его любят – стучат по коленке, светят в зрачок, задают вопросы. Затем треплют вихры, целуют в маковку, угощают конфетками. Про транши тоже не забывают.
Понятно, что нельзя объять необъятное, нас с Витей только двое. Пашем не покладая рук. Вечерами валимся с ног от усталости, и все равно не успеваем. Оттачиваем методики, ищем новые применения своим талантам. Я пишу диссер. Мой напарник уже защитился – все таки полтора центнера, за спиной горячие точки, дубинка опять же. Пилотная группа наших пациентов, 50 человек, все сплошь убийцы и террористы, успешно прошли перезагрузку и переведены в специальные ясли, где проходят курс реабилитации под эгидой всяческих правозащитных организаций.
Но это все – частности. Не век же с бандюками возиться. Нашими методиками уже заинтересовались миграционные службы США и Израиля, но чето не люблю я этих жидов. Хитрые дюже. И жадные. А с нормальными мужиками мы общий язык легко находим. Хоть русский, хоть иностранный. В общем, если у кого какие предложения – обращайтесь. Как говорится, идеи ваши – стулья наши.





О мужской дружбе и сравнительном анализе вагин




«До-ли-на чуд-на-я до-ли-на-а…» - запел мобильник голосом мистера Кредо.
На дисплее его (мобильника) замигало: «Колян звонит».
- Алё!

- Серый, привет! – сказала мобила голосом Коляна.
- Привет, Колян! Куда пропал?
- Да, понимаешь, тут история вышла… - голос Коляна приобрёл вселенскую грусть, что особого оптимизма не внушало. Приятель мой Колян, как говорят специалисты-криминологи, был виктимен. То есть с завидной регулярностью попадал в ситуации, кратко и емко именуемые словом «пиздец». То его приложили по «кукушке» (голове) и спиздили золотые цепь и браслет, пока он находился в астрале. То «ушёл» дорогой мобильник, и мне стоило немалых трудов вычислить его местонахождение, а потом и повязать ворюгу.
Все беды Коляна, как это нетрудно объяснить, происходили от кабака с милым женским названием «Евгения». Там он подвисал регулярно, приглашал и меня, но я благоразумно отказывался, ссылаясь на полный дефолт в кошельке. В этом гадючнике то кто-то давал Коляну пизды, то сам Колян мудохал кого-нибудь.
- «Евгения»? – задал наводящий вопрос я.

- Ага… Понимаешь, позавчера там сидел, встал, и то ли какая-то блядина на пол беспалева наблевала, то ли бухло пролила, короче, упал я… Можно даже сказать, наебнулся, потому как сломал ногу, да затылком приложился об угол стола и вырубился, а в это время официантка шла, и горячий хаш мне на ебало выплеснула, и руки тоже ошпарены… - трагически закончил Колян.
Несмотря на драматичность ситуации, я стал медленно сползать со стула.
Еле удержавшись на нём, я взял себя в руки, и, стараясь не хрюкать в трубку, спросил:
-А как же ты номер-то набирал?
- Голосовой набор, хуле… Ты там у меня как «Сволочь» забит…
Пауза. Колян понял, что спизднул лишнее. Но я не обиделся:
- Ты сейчас где?
- В «травме», в Первой градской…
- Колян, тебе чего привезти? Апельсинов-яблок-минаралки?
- Не-а… Это уже отец с братаном притащили.
- А чего тогда?
- Понимаешь, ебаться хочу! – поделился насущной проблемой Колян. – Очень!
- Дык какую-нить медсестричку бы развёл для удовлетворения своих низменных инстинктов!
- Понимаешь, - голос Коляна был полон неподдельного трагизма. – Здесь они ста-ры-е! И страшные, как моя жизнь! Одна, правда, ничего, но как стал к ней подкатывать, она мне так укол поставила – до сих пор жопа болит!
- Дро… мастурбировать не пробовал?
- Дык говорю же, руки-то ошпарены!
- Мдаааа… Ситуация!
- Серый! – умоляюще так. – А привези мне искусственную пизду, а?
- Чегоооооооооооооо?
- Ну, знаешь, такие… В сексшопах продаются…
- Представь себе, не знаю! Как честный офицер милиции, развратом с резиновыми изделиями не занимаюсь! Ладно, не ссы, чего-нибудь придумаем! Покеда!
* * *
И я задумался. В магазинах разврата и вправду бывать не доводилось. Открыл блокнот и стал набирать заветные телефоны проверенных боевых подруг. Но, вероятно, в этот день пробежал заяц несудьбы: к одной подруге «прискакала красная кавалерия», другая нежила своё тело под ласковыми лучами анталийского солнца, третья скоропостижно вышла замуж, четвёртая просто послала на хуй.
Пришлось звонить корешку-феэсбешнику, тоже Серёге, которого для ясности буду называть Серега-2. Серёга-2 обладал двумя громадными достоинствами: мог выжрать немерянное количество спиртного, а также уболтать кого угодно, хоть Бен Ладена стучать в пользу «Моссада». К недостаткам можно было отнести отсутствие одного глаза, который он, по его словам, потерял в результате попадания вражеского осколка в Чечне, а по моим, более достоверным и заслуживающим доверия сведениям - в результате атаки вражеского куста, когда ночью ломился через заросли в магазин за очередной порцией алкоголесодержащих жидкостей.
- Здорово, подполковник! – рявкнул я, услышав в трубке знакомый басок.
- Здоровей видали!
- Серый, дело есть!
- Излагай!
- Словом, Колян звонил, проблема у него, причём сексуального характера…
- То есть?
- Понимаешь, в больнице лежит, в плане удовлетворения либидо – полный штиль, короче, требует ему пизду искусственную притаранить!
Пауза.
- Охуеть!
- Охуеть-то охуеть, но товарища спасать надо!
Ещё более длинная пауза.
- Хорошо, через час у метро. Хоп?
- Хоп.
* * *
К месту встречи мы подошли практически одновременно, каждый с бутылкой пива.
- И хуле делать? – озвучил повестку дня Серёга-2.
- Это я тебя спрашиваю, что делать?
- Йоптыть, да во же сексшоп стоит! - ткнул в один из павильонов возле метро Серёга-2.
Допили пиво. Тонус улучшился, решимость тоже, поэтому мы бодро потопали в направлении блядского магазинчика. Не менее решительно я рванул на себя дверь, лёгким подсрачником запихнув туда Серёгу-2…
А там… Глаза разбежались!
Такого обилия продукции секс–индустрии, признаюсь, не могла представить моя буйная, шопиздец, эротическая фантазия.
Искусственные половые члены всевозможных расцветок и размеров вызывали комплекс неполноценности у меня, обладающего среднестатистическим половым хуем. Всевозможные вагины как будто улыбались глумливо. Надувные тётки похотливо разевали рыбьи рты, тараща удивлённые глаза. Меховые наручники, всякие шарики-ролики, духи с феромонами – всё на потребу ебливому человечеству!
Честно говоря, я покраснел, как школьница, впервые увидевшая главный орган мужчины. Серёга-2, судя по всему, тоже. И это несмотря на то, что мы оба – взрослые мужики, в сексе разбираемся неплохо, тёзка – счастливый отец дочери, я же увлёкся процессом детопроизводства до такой степени, что растил уже двух.
Из магазина в это время выскочил какой-то перепуганный задрот, прижимая к груди коробочку с женским эротическим бельишком.
- Что вам угодно, молодые люди? В нашем магазине обширный ассортимент товаров на самый изысканный вкус! – раздался откуда-то сбоку женский голос, от которого в области мозжечка образовался электрический разряд и стремительно очутился в области паха. От переливов голоса в штанах мгновенно встал хуй. Я перевёл взгляд на обладательницу голоса. О, господи! Блондинка с шикарным бюстом пятого номера! (Хуй продолжал бесчинствовать и стоило большого усилия воли заставить его вести себя в пределах этических норм).
- Нам бы… эээээээ…. – невнятно заблеял я, покраснев вторично.
Серёга-2 сразу взял быка за рога:
- Девушка, - проникновенно начал он – Понимаете, товарищ наш тяжко страдает! Дело в том…
И он зажурчал, страдальчески закатывая невидящее око к потолку, о том, как в Чечне подбили их БТР и он, сам раненый в глаз осколком, из последних сил тащил боевого товарища из боевой же машины, истекая кровью…
В эту наглую ложь поверил даже я, настолько Серёгины враки были убедительны..
- Одним словом, жить ему, может, и недолго осталось, и он хотел бы перед кончиной, – Серёга сделал театральную паузу, в которую бы уверовал сам Станиславский. – В переломный, я бы сказал, момент жизни и смерти, перед тем, как… - трагическим, дрожащим голосом закончил он. – Друг наш хотел бы в последний раз – опять пауза – вкусить радости секса.
Девушка прониклась, даже осторожно, чтобы не испортить макияж, смахнула слезинку. Потом вторую.
- Может быть, - вкрадчиво зашелестел Серёга. – Вы поможете решить эту проблему?
- Едем! – решительно сказала дева. Честно говоря, я слегонца охуел. Хотя вариант, при котором Колян вместо бабозаменителя получит всамделишную, тёплую и влажную пизду, таил в себе много подводных камней, типа разборок с медперсоналом.
* * *
До больницы доехали быстро. Я, Серёга-2 и девушка, назвавшаяся Таней, в компании двух литров водки безмятежно вошли в травматологическое отделение. Я спиздил белый халат, опрометчиво оставленный кем-то, и заставил Татьяну нацепить его на себя.
Колян лежал один-одинёшенек в палате. Лицо и верхние конечности были замотаны, травмированная нога подвешена, в глазах, выглядывающих из-под бинтов застыли мука и грусть…
- Колян! – бодро рявкнул Серёга-2. – Мы пришли!
Колян посмотрел на нашу спутницу.
- Танька…
- Ой, Коленька! – обрадовалась девушка.
Всё оказалось просто. Танька – его одноклассница, в школе была любовь-морковь, потом их пути разошлись. И вот теперь, благодаря нам, снова соединились два любящих сердца.
Простынка, покрывавшая Коляна, заметно вздыбилась в районе гениталий.
Я деликатно кхекнул и потащил Серёгу-2 на выход:
- А почему бы, мон колонель, нам не пройтись осмотреть это богоугодное заведение?
Мы вышли.
Серёга пошёл «на атас» в конец коридора, я остался стражем палатной двери.
Колян с Танькой явно не теряли времени даром, поскольку чмокающие звуки, характерные для орального секса, сменились ритмичным поскрипыванием, а потом и поохиванием.
Внезапно раздался приглушённый вскрик и наступила тишина.
Наплевав на приличия, я влетел в палату.
Перед глазами встала фееричная картина – Колян покряхтывал под тушкой навалившейся на него Татьяны, которая признаков жизни не подавала.
- Коля! – охуел я. – Ты её того… уёб?
- Гиря… - полузадушено прохрипел Колян.
Я всё понял. Противовес, фиксировавший многострадальную ногу Коляна, во время копулятивных фрикций стал раскачиваться, и в момент достижения парочкой высшего пика наслаждения амплитуда его колебаний стала максимальной, и коварная железяка наебнула Коляновой музе по кумполу, и та отрубилась.
Я похлопал Татьяну по щекам, стыдливо поправил сбившийся халатик, прикрыв соблазнительные сиськи. Татьяна медленно пришла в себя.
- Коленька! Это было.. это было… - она мучительно искала подходящие слова. – Это было НЕЧТО!
- Вы уже? – в палату просунулась Серёгина морда.
- Ага.
- Ну, тогда давайте уипьем уиски! – достал первый литр Серёга.
Мы дёрнули.
* * *
Утро началось постепенно, как свет в кинотеатре. Во рту было мерзопакостно. Болели голова и почему-то правое полужопие. Я открыл глаза, чтобы определиться во времени и пространстве.
Да, я находился явно не в своей квартире. Наморщив ум, я понял, что нахожусь у Серёги-2. А вот, кстати, и он, разливает водку по рюмкам и насмешливым уцелевшим глазом созерцает моё тельце.
- Серыыыыыыыыыый… - прохрипел я. – Как это… вышло?
- Наебенились мы! – лаконично отвествовал Серёга.
- А чего у меня жопа болит?
- Ааааа, это… - протянул Серёга-2. – Так это ты вчера на ментов нарвался. Я тебя, мудака, тащил к себе, уже из метро выходим, а наверху мусора твои стоят, «О, вот и деньги идут!» вякнул кто-то. А ты один глаз открыл и очень внятно сказал: «Пошли на хуй!». Вот и огрёб дубиной по сраке! Я сперва твою «ксиву» достал, показал им, они охуели. Потом свою предъявил, менты охуели ещё больше. А ещё потом они дружно помогали мне твоё тельце ко мне транспортировать! Буш? – сменил тему Серёга.
Я почесал жопу.
- Буду, хуле! Ну, за мужскую дружбу!
* * *
-Серёга! – голос Коляна в трубке звенел оптимизмом. – Я женился!
- На ком?
- Да на Танюхе моей! Теперь я соучредитель интим-салона! Кстати, по дешёвке тебе искусственная вагина не нужна?
Я вздохнул.





Стриптиз по душам




В тот вечер мы с другом желали прекрасного. Когда бороться с желанием уже не был ни сил, ни смысла, мы отбросили предрассудки, отодвинули стыд, отставили пиво и отправились в стрипклуб.

Стрипклуб мы искали долго - район подвернулся жуткий, погодка не лучше, но уж слишком велико было желание, и стриптиз мы всё-таки нашли. Это было мрачное, полуподвальное помещение подпольного типа - в таком месте вполне могли проводиться нелегальные турниры по покеру, а если подключить фантазию, то и сектантские жертвоприношения.

Помещение было практически пусто - лишь суровый чёрный охранник, женщина средних лет в леопардовом платье ("уборщица", с надеждой подумал я, "хотелось бы верить", подумал друг) и, собственно, мы вдвоём. Впрочем, желание прекрасного уже успело порядочно разбухнуть, поэтому мы решили остаться и ждать.

Долго ждать не пришлось. "Уборщица" в леопардовом платье приблизилась к нам и присела за наш столик.
-Мальчики, не угостите даму шампанским?
-"Это не уборщица" - молниеносно сообразил я.
-"Не уборщица" - молча подтвердил друг и нервно заиграл скулами, - "По-моему, это и есть прекрасное."
Однако, воспитанные в духе "любая кухарка может управлять государством, любая уборщица может танцевать стриптиз", мы купили ей бокал шаманского. Она выдула его одним глотком, как марафоновец после дистанции, отрыгнула и принялась со скучающим видом смотреть по сторонам, очевидно, в поисках потенциальных клиентов. Но клиентов не было - были только мы. Очень скоро повисла неловкая пауза.

-Ну...И как вы поживаете? - спросил друг из вежливости и негромко забарабанил пальцами ног.
-Хорошо, мальчики, - "уборщица" поправила складки платья, под которым вдруг обнаружились ноги. Желание прекрасного оживилось.
-Давно здесь работаете? - спросил я, косясь на ноги.
-Шестой год, - ответила она и зевнула.
-И как?
-Лучше, чем в другом месте. По крайней мере здесь не стреляют, - всё так же скучающе произнесла она.
Друг перестал играть скулами, барабанить пальцами и слегка заурчал желудком.
-А что было в другом месте?
-В другом месте... - она наконец посмотрела на нас - долго, внимательно и где-то даже, проникновенно, -В другом месте... Вы правда хотите знать? Правда?
И, не дождавшись ответа, она стала говорить. Она говорила о работе, о боссе, о бывших мужьях и о нынешних любовниках. Она рассказала о детях - о чужих и своих, о погоде, о кино, о политике, экономике, спорте, искусстве, терроризме, религии, оригами и кулинарии. Она затронула философию, литературу, политическую корректность и фонетические особенности испанского языка. Она говорила долго, увлеченно, с пылом оратора, у которого наконец-то вытащили ненавистный кляп.

Спустя полтора часа и пять или шесть шампанских, охмелевшая и охрипшая от жаркого монолога на тему вымирающих видов животных и тайнах Шамбалы, она все еще была в своём леопардовом платье и не думала с ним расставаться.
-А когда будет стриптиз? - неожиданно прервал её речь приятель. Этот вопрос прозвучал также неуместно, так же дико и абсурдно, как громкий пук в опере. Я покраснел.
-Что вы имеете в виду, мальчики? - искренне удивилась женщина-леопард. Друг тоже почувствовал, что несколько перегнул, но не подал виду, а лишь нервно задвигал ушами.
-Я хотел поинтересоваться... в том смысле... что... может быть... пора уже... ээээ... - друг попытался изобразить стриптиз. Во всяком случае так, как он себе его представлял.
Леопардовая дернулась и мгновенно протрезвела.
-Тебе плохо?! - она схватила его за рукав в тот момент, когда тот, прикрыв глаза, изо-всех сил изображал танец у шеста.
-Мой приятель имел ввиду... - решил спасти ситуацию я, - что мы здесь уже полтора часа... И хотелось бы... Если это, конечно, не предоставит Вам излишних хлопот... Очень хотелось бы...
-Прикоснуться... - подсказал друг.
-Да, да... прикоснуться... к прекрасному. Не в прямом смысле, конечно... Не руками... Или пальцами... Не дай Бог...
-Боже упаси! Только не руками... - согласился друг, облизывая воображаемый шест.
-Ну или хотя-бы... просто увидеть... и ощутить... - я осекся. Женщина смотрела на нас с чистым, детским недоумением, и похоже не имела ни малейшего понятия о чем мы говорим. Ей было хорошо с нами, по-домашнему комфортно и чуточку хмельно. За всю её долгую карьеру, с ней впервые разговаривали. Более того, её слушали! И, судя по всему, даже и не думали стрелять.

И тогда мне стало невыносимо стыдно. За себя, за друга, за весь похотливый, грязный мужицкий род, которому лишь бы поглазеть, пощупать, обслюнявить... Я почувствовал себя туристом в Лувре, который решил незаметно поковырять в носу перед "Джокондой" и вдруг обнаружил себя под прицелом камер японских туристов. Или человеком, случайно заглянувшим под юбку английской королевы.

Я быстро вскочил.
-Нам пора, мэм! Мы получили искренне удовольствие от общения с Вами!
-Искреннее удовольствие! - подтвердил друг, - Большое Вам человеческое спасибо! Мы никогда, никогда не забудем Вашу доброту, Ваше...
"Пойдем, скотина" - процедил я. Но тот уже протискивался мимо охранника, спотыкаясь о стулья и то и дело извиняясь.
-Приходите еще! - только и успела крикнуть нам вслед леопардовая.

"Какие хорошие молодые люди", - наверняка с нежностью подумала она, когда мы исчезли. "Впрочем, что-то я и правда заговорилась...А ведь скоро уже и девочки придут..." И допив залпом последний бокал шампанского, она взяла ведро, тряпку и принялась привычно натирать пол